25.08.2017
Горно-металлургический сектор: Россия и Казахстан игнорируют «сырьевой суперцикл»?

Данные по инвестициям в горно-металлургическую отрасль экономик стран ЕАЭС свидетельствуют о том, что в 2010-х годах в России и Казахстане и, как следствие, в ЕАЭС в целом исчезла корреляция с мировыми трендами. Этот факт объясняется несколькими основными причинами: наличием в этих странах существенно большей по размеру экспортно-сырьевой отрасли (нефтегазовой), что делает их подверженными влиянию более мощных внешних факторов, чем относящиеся сугубо к металлам, существенной ролью внутреннего спроса на металлы, а также, в случае Казахстана, наличием активной политики развития в области добычи и производства металлов.

 

На основании наших наблюдений мы заключаем, что рост инвестиций в добычу и производство металлов в этих странах в 2015–2016 годах делает их удачно позиционированными в условиях наметившегося восстановления на рынках сырья. Одновременно факт относительной независимости развития горно-металлургического сектора ведущих стран нашего региона от мировых тенденций требует учета при оценке новых проектов: он не означает, что добыча руд и металлургия в России и Казахстане не сталкиваются с рисками экономического характера.

 

Среди стран ЕАЭС заметными на мировом уровне производителями тех или иных металлов являются Казахстан и Россия. Армения и Кыргызстан располагают горнорудными и металлургическими отраслями, играющими важную роль как минимум в их собственных экономиках. Беларусь не располагает значительными месторождениями металлических руд. В стране имеется металлургическая промышленность (в основном черная металлургия), работающая на привозном и вторичном сырье.

 

Последние 10–15 лет были интересным временем для многих отраслей экономики. Горно-металлургический сектор исключением не стал. Быстрый рост доходов и инвестиций, на порядок превысивший полученные в 1990-е и первую половину 2000-х, продолжался до середины текущего десятилетия с коротким перерывом на общемировой финансовый кризис в 2008 году. Это оказало положительное воздействие на экономическое благосостояние стран-производителей сырья и обогатило горнорудные и металлургические компании. В дальнейшем горно-металлургический сектор стал жертвой своих успехов: приблизительно с 2012 года в условиях опережающего роста предложения началось падение цен на большинство металлов, а несколько позже – падение инвестиций, продолжившееся до 2016 года.

 

В настоящий момент горно-металлургическая отрасль на глобальном уровне переживает момент неопределенности. Впервые за пять лет цены на большинство металлов стабилизировались, а на некоторые по итогам 2016-го заметно выросли (впрочем, оставшись намного ниже пиков пятилетней давности).

 

С точки зрения большинства экспертов, отрасль прошла наиболее трудный период. В частности, распространены прогнозы сохранения и даже роста цен на металлы вблизи текущих уровней. Данные указывают на то, что активность в области разведки рудных месторождений также оторвалась от минимумов весны 2015-го и начала 2016 года, что может свидетельствовать о намечающемся оживлении инвестиционной активности в отрасли в целом. Тем не менее уверенности в устойчивости позитивных тенденций в мировой горно-металлургической промышленности у специалистов нет.

 

Ситуация в странах ЕАЭС

 

Наша точка зрения на ситуацию такова: с одной стороны, мы настроены немного оптимистичнее консенсуса аналитиков в отношении динамики цен на металлы, с другой – считаем, что для инвесторов стран ЕАЭС, рассматривающих вложения в добычу руд и металлургию в регионе, вопрос состояния отрасли на глобальном уровне не является самым важным.

 

Анализ динамики инвестиций, направлявшихся в горно-металлургический комплекс в странах ЕАЭС в течение 2000-х и 2010-х годов, указывает на то, что корреляция между мировой динамикой и динамикой стран ЕАЭС в текущем десятилетии практически исчезла. Прежде всего в России и Казахстане. Особенно разительным отсутствие этой корреляции выглядит в России, где предыдущий пик инвестиций в добычу руд и металлургию пришелся на 2012 год, когда в мире объемы этих инвестиций находились на низком уровне, а последний российский инвестиционный минимум пришелся на 2014 год – время мирового инвестиционного бума.

 

В 2015–2016 годах инвестиции в горнорудную добычу и производство металлов в России росли, несмотря на их быстрое и почти повсеместное падение в мире. В Казахстане рост инвестиций был непрерывным с 2011 по 2015 год. В 2016-м имело место небольшое снижение инвестиционной активности, однако оно не коснулось добычи руд, где рост инвестиций продолжался.

 

Динамика инвестиций в малых странах ЕАЭС была иной: в Армении, Кыргызстане и Беларуси она более или менее напоминала мировую. В частности, инвестиции в добывающую промышленность в Армении снижались в 2014–2016 годах. В Кыргызстане их снижение произошло позже, в 2016 году. В обеих странах не публикуются данные по инвестициям в металлургию, поэтому можно говорить только о вложениях в добычу руд (и в Армении, и в Кыргызстане именно она является основной добывающей отраслью). В Беларуси пока не опубликованы данные за прошлый год по инвестициям в отраслевом разрезе, однако, исходя из их спада в экономике в целом, можно говорить о том, что они, скорее всего, продолжали снижаться.

 

Описанные выше факты могут иметь несколько причин. Наиболее существенная причина, с нашей точки зрения: в странах, где горно-металлургическая промышленность  уступает по значимости добыче нефти и газа, финансовое состояние и инвестиционная активность в ГМК определяет более широкий набор факторов, чем тот, который принципиально принят на глобальном мировом уровне. В такой ситуации действие специфических для отдельных стран факторов в большей степени усредняется. Включаются параметры внутренней экономической динамики – условий финансирования, номинальных и реальных курсов национальных валют, которые находятся под сильным влиянием фактора, постороннего по отношению к металлургии, а именно цен на нефть.

 

Наличие намного более крупной экспортно-сырьевой отрасли – нефтегазовой – отличает Россию и Казахстан от большинства других стран-экспортеров металлов, где ключевую роль в экспорте играют руды и металлы (Австралия), либо несырьевые отрасли экономики (Китай).

 

Сильно упрощая, можно сказать, что для горно-металлургической отрасли России и Казахстана принципиальна важна не динамика цен на металлы, а ее соотношение с динамикой цен на энергоносители. Благоприятной для данных стран будет ситуация, когда цены на металлы растут быстрее или падают медленнее, чем цены на энергетическое сырье, как это было в 2014–2016 годах. Соответственно, неблагоприятной будет противоположная ситуация (2012–2014 годы).

 

Кроме того, динамика инвестиций в добычу руд и металлургию в крупных экономиках, таких как Россия и Казахстан, определяется ожиданиями в отношении спроса и наличием финансовых ресурсов внутри страны. Малые экономики, такие как Армения и Кыргызстан, как правило, поставляют руду и металлы на экспорт и полагаются на внешние источники инвестиций. Этот момент объясняет различия в поведении инвестиций в отрасль между Россией и Казахстаном и последними двумя странами.

 

Наконец, существенное значение может иметь наличие или отсутствие государственной политики развития в отрасли. В случае Казахстана именно активная государственная поддержка, как с институциональной, так и с финансовой точки зрения, сыграла важную роль в сохранении динамики инвестиций в горно-металлургическую промышленность. Ключевыми инвестиционными проектами в цветной металлургии в последние 2–3 года стали – строительство Бозшакольского ГОКа в г. Экибастуз Павлодарской области и Актогайского ГОКа в Аягозском районе ВКО, наращивание добычи свинцово-цинковых руд на ТОО «Казцинк». В черной металлургии следует выделить строительство рельсобалочного завода в г. Актобе, а также запуск модернизированной доменной печи и наращивание выпуска стали и плоского проката АО «Арселор Миттал Темиртау». Все эти проекты входят в государственную Карту индустриализации в рамках реализации ГПФИИР-2.

 

В результате становится возможной ситуация, которую мы наблюдали в России и Казахстане в 2015–2016 годах: возникновение парадоксально благоприятных условий для инвестиций в ГМК и реальный рост инвестиций в этот сектор экономики на фоне падения мировых цен на металлы и сворачивания инвестиций в их добычу и производство в большинстве стран.

 

Переход обеих стран к политике гибких обменных курсов существенно облегчил такое развитие ситуации. В ее отсутствие горно-металлургический комплекс испытал бы негативное влияние падения внутренней экономической активности и роста процентных ставок более сильно, чем это произошло, а реальное ослабление национальных валют было бы менее масштабным и своевременным.

 

Такие эпизоды могут повторяться и в будущем, причем не обязательно в связи с колебаниями цен на нефть.

 

Задел на будущее

 

Обстоятельства, резко меняющие экономические условия, в которых действуют металлургические компании, могут быть самыми разными даже при стабильном состоянии мировых рынков сырья. Направление этих изменений, естественно, может быть и положительным, и отрицательным.

 

Рост инвестиций в добычу и производство металлов в 2015–2016 годах позволил странам ЕАЭС частично восстановить свое присутствие на рынках этого сырья, сократившееся в первой половине десятилетия. Рост инвестиций делает их удачно позиционированными в условиях наметившегося восстановления на рынках сырья. Благодаря этим инвестициям страны ЕАБР увеличили свою долю в дополнительных доходах, которые получат производители металлов, когда мировые цены на их продукцию перейдут от стабилизации к росту.

 

Арман Ахунбаев, заместитель начальника Управления стратегического и отраслевого анализа Евразийского банка развития

 

Константин Федоров, отраслевой эксперт Управления стратегического и отраслевого анализа Евразийского банка развития

 

Источник: «Горно-металлургическая промышленность»  №7-2017  www.gmprom.kz