23.09.2012
Гендиректор Polymetal Виталий Несис имеет в России репутацию борца за права добывающих компаний и сторонника либерализации законодательства в сфере недропользования

«Такими деньгами не шутят». Гендиректор Polymetal Виталий Несис имеет в России репутацию борца за права добывающих компаний и сторонника либерализации законодательства в сфере недропользования

Так как Polymetal разрабатывает в РК месторождение Варваринское, «Къ» поинтересовался мнением г-на Несиса о перспективах недропользования в Казахстане.

– Виталий Натанович, сейчас правительство пытается реформировать геологоразведочную отрасль в Казахстане. В частности, приняло «Концепцию развития… до 2030 года». Каковы, на Ваш взгляд, основные проблемы геологоразведки в РК?

– Их две. Прежде всего, это двухстадийная система доступа к месторождениям – лицензия выдается отдельно на разведку, отдельно на добычу без внятных гарантий конвертации одной в другую. Вторая – невыносимо долгая процедура самого получения лицензии, которая в среднем занимает около двух лет. Чтобы получить разведочную лицензию, необходимо пройти через бесконечное количество согласований. И на каждом – получать разрешения. Будто в романе Кафки.

– Как это выглядит на вашем примере?

– Пример очень простой: у нас есть Варваринское месторождение. И мы находимся в процессе получения геологоразведочной лицензии на отдаленных флангах этого объекта, чтобы нарастить его сырьевую базу и продлить срок эксплуатации. Мы начали заниматься этим в середине 2010 года, сейчас уже прошла середина 2012 года. По моим ощущениям, за два года мы продвинулись примерно на 40%. Меньше половины пути.

– Ваша стратегия в Казахстане – покупать уже разведанные объекты или делать разведку самим?

– Мы делаем ставку на собственную разведку, потому что покупать готовые месторождения – дело гораздо более затратное. Тем более, что в Казахстане готовых объектов на продажу не так уж и много.

– Что же нужно сделать, чтобы геологоразведка в Казахстане заработала?

– Необходимо, чтобы недропользователи получали недра по возможности быстро и просто. В Казахстане ни того ни другого нет. Казахстан допустил ошибку, пойдя по пути России. Разделение лицензий – это российская практика, которая ни к чему хорошему не приведет.

– А к чему может?

– В конечном итоге это может привести к тому, что потенциал недр в Казахстане не будет раскрыт. Казахстану лучше брать пример не с России, которая уже столкнулась с тем, что из нее ушли практически все западные геологоразведочные компании, а с Канады и Австралии – лидеров геологоразведочной отрасли. Или хотя бы со стран Западной Африки. В последнее время они показывают высокий рост инвестиций в ГРР. Ни в одной из этих стран геологоразведка не отделена от недропользования. Чтобы конвертировать одну лицензию в другую, иногда надо заплатить деньги. Но нигде инвестор не сомневается, что, проведя разведку, он получит открытое им месторождение. Причем оперативно. В Канаде, например, на процедуру «забивания электронных колышков» тратится всего две недели. В Казахстане же правила конвертации лицензий непрозрачны. Это приводит к тому, что западные игроки не идут в Казахстан.

– Почему?

– Потому что новый игрок всегда оценивает, сможет ли он вернуть свои инвестиции. Если у него уверенности нет, он в страну заходить не будет. Это уже как в фильме «Брат-2» – такими деньгами не шутят. Даже если вероятность неконвертации составляет 10%, такими вещами инвестор играть не станет. Причем мало быть уверенным, что тебе сконвертируют лицензию. Необходима уверенность, что это сделают в разумные сроки на более-менее вменяемых экономических условиях. А если тебе сначала говорят: «Ты давай бури, а потом мы решим, на каких условиях ты добываешь», то желающих, понятно, много не будет.

– Кто, на Ваш взгляд, должен заниматься геологоразведкой – государство или частные компании?

– Только частные компании. Этот тот вид деятельности, где частники показывают себя наиболее эффективными и результативными. У государства нет никаких конкурентных преимуществ перед бизнес-средой, которая сама просеивает проекты. Сейчас все говорят о бюджетной эффективности. Но о какой эффективности может идти речь, если государство собирается тратить деньги туда, куда частные компании сами охотно и много готовы вкладывать? Это старый советский подход, когда частная компания почему-то считается недобросовестной или непрофессиональной. Наоборот, частники развивают проекты быстрее и показывают результаты более высокие, чем государство.

– Почему?

– Просто потому, что бизнесу нужна реальная добыча, а не абстрактные бумажные запасы по категориям С1 и С2. В нормальной бизнес-среде месторождение либо сразу же запускается в эксплуатацию, либо продается. Тут же происходит естественный отбор: инвесторы смотрят, насколько экономически выгоден тот или иной проект, и потому вкладывают или не вкладывают в него деньги. А у государства критерии успешности не реальные, а бумажные: сами разведали, сами утвердили запасы. И насколько они пригодны для экономически эффективной разработки – никого не интересует.

– Насколько, на Ваш взгляд, природные ресурсы Казахстана интересны для частного бизнеса?

– Я знаю, что многие западные компании спят и видят, как бы им прийти в РК.

– Есть мнение, что для частных компаний ГРР в Казахстане слишком дороги из-за толстого покровного чехла, поэтому государству необходимо делить риски с частниками.

– Не надо беспокоиться насчет чехла. В Канаде, например, сейчас нет месторождений, которые бы выходили на поверхность, все бурится методом «слепого бурения». И ничего, несмотря на это, Канада занимает 3-е место в мире по инвестициями в геологоразведку. Поверьте, 50-100 метров наносов не смутят бизнес.

– Даже небольшие компании?

– Маленькие компании ведут разведку, чтобы продать большим. Для этого они используют рыночные механизмы привлечения денег. Малые компании идут к инвесторам и рассказывают им о перспективах проекта, а конечное решение принимает рынок. А совсем не чиновники с представлениями о геологоразведке 25-летней давности. Бизнес сам, по собственной инициативе, берет на себя решение вопросов, что и как надо разведывать, и риски.

– Насколько сложно донести до чиновников эту идею?

– В России идет очень тяжелая борьба. Не побоюсь этого слова, в российском недропользовании регуляторы – это технологические ретрограды, которые не желают расставаться с концепциями геологоразведки многолетней давности. Они, например, считают, что результаты ГРР нельзя представлять в компьютерном виде, а только на бумажном носителе.

– А в Казахстане?

– Я оптимист. Я считаю, что в РК достаточно современное госрегулирование, а представители власти придерживаются достаточно прогрессивных взглядов. Конечно, не все желаемое будет достигнуто сразу, но я надеюсь на позитивные изменения.

– В своем телеинтервью РБК-ТВ Вы весьма скептически отозвались о Казахстане.

– Я хотел покритиковать существующий режим госрегулирования недропользования. Он очень неэффективен.

– Неэффективность стала причиной того, что из РФ ушли западные компании. И причиной того, что в РК они не пришли. Не собирается ли Polymetal уходит из Казахстана, когда иссякнет Варваринское?

– Во-первых, срок жизни Варваринского – 25 лет. Во-вторых, Казахстан для нас – это стратегическое направление развития, и мы намерены наращивать здесь наше присутствие. И будем работать в прежнем направлении. Существующая система позволяет заниматься геологоразведкой – только медленно. Но перспективы я оцениваю позитивно.

– Будете ли вы активно лоббировать либерализацию рынка геологоразведки?

– Нет. Мы здесь все-таки иностранцы.

– Кстати об иностранцах. Вы пришли, а другие побоялись?

– Мы пришли на уже разведанный объект. Другие зарубежные компании, которые сейчас работают в Казахстане, зашли на тех же условиях. Они не разведывают новые месторождения, не вкладываются в новые объекты, они «доедают» запасы еще советских времен.

– Но Вы говорите, что готовы вкладываться в разведку даже на нынешних жутких условиях. Почему же другие не готовы?

– У других компаний нет терпения сидеть по три года и ждать, когда им выдадут лицензионное соглашение. И хорошо, если согласована лицензионная площадь. Крупные игроки не хотят бурить где попало, они хотят бурить наверняка. Насколько мне известно, RioTinto никак не может согласовать себе лицензионный участок.

– Вы сами назвали RioTinto. Она не уходит уже 10 лет и тоже терпит.

– RioTinto не уходит, потому что не пришла. Она в Казахстане не занимается бурением. Все время своего присутствия она ведет переговоры.

– Правильно ли я понимаю, что юниорам на казахстанском рынке делать сейчас нечего?

– Юниоры сейчас не рассмат-ривают Казахстан в качестве объекта для инвестирования.